Замахина Ольга Владимировна – ассистент кафедры пропедевтики внутренних болезней.
644043, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12
Zamakhina Olga Vladimirovna – Assistant Professor of Chair of Propaedeutics of Internal Diseases.
644043, Russia, Omsk, Lenina St., 12.
Бунова Светлана Сергеевна – д.м.н., профессор кафедры семейной медицины.
308015, Россия, г. Белгород, ул. Победы, д. 85.
Bunova Svetlana Sergeevna – Dr. of Sci. (Med.), Professor of Chair of Family Medicine.
308015, Russia, Belgorod, Pobedy St., 85.
Усачева Елена Владимировна – к.м.н., доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней.
644043, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12.
Usacheva Elena Vladimirovna – Cand. of Sci. (Med.), Associate Professor of Chair of Propaedeutics of Internal Diseases.
644043, Russia, Omsk, Lenina St., 12.
Куликова Оксана Михайловна – к.т.н., доцент, ведущий научный сотрудник.
7630108, Россия, г. Новосибирск, ул. Пархоменко, д. 7.
Kulikova Oksana Mikhailovna – Cand. of Sci. (Eng.), Associate Professor, leading researcher.
7630108, Russia, Novosibirsk, Parkhomenko St., 7.
Поморгайло Елена Геннадьевна – д.б.н., профессор кафедры патологической анатомии.
644043, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12.
Pomorgailo Elena Gennadievna – Dr. of Sci. (Bio.), Professor of Chair of Pathologic Anatomy.
644043, Russia, Omsk, Lenina St., 12.
Николаев Николай Анатольевич – д.м.н., профессор кафедры факультетской терапии, профессиональных болезней.
644043, Россия, г. Омск, ул. Ленина, д. 12.
Nikolayev Nikolai Anatolievich – Dr. of Sci. (Med.), Professor of Chair of Intermediate Level Therapy and Occupational Diseases.
644043, Russia, Omsk, Lenina St., 12.
Цель: выявить предикторы эффективности бисопролола у больных стабильной стенокардией, перенесших инфаркт миокарда.
Материал и методы: в открытом сравнительном регистровом исследовании обследовано 107 больных стабильной стенокардией, перенесших инфаркт миокарда в возрасте 35–65 лет (средний возраст 54,7 ± 6,2 года), из которых были сформированы выборки с достигнутой и недостигнутой целевой частотой сердечных сокращений (ЧСС) (60 и менее в минуту). Дополнительно респондентов стратифицировали в подвыборки по наличию полиморфизма Arg389Gly гена ADRB1. Всем больным выполняли 5-минутное исследование вариабельности ритма сердца (ВСР) в фоновой и активной ортостатической пробе, а также определяли полиморфизм гена ADRB1 (Arg389Gly, rs1801253) методом полимеразно-цепной реакции. Все пациенты получали бисопролол в подобранной оптимальной максимально переносимой дозе.
Основные результаты: не достигшие целевой ЧСС респонденты значимо чаще предъявляли жалобы на сердцебиение и перебои в работе сердца (р = 0,003), повышенную частоту эпизодов кардиальной боли (р = 0,02), отмечали большую потребность в нитратах (р = 0,03) и значимо чаще обращались за медицинской помощью. У респондентов с достигнутой ЧСС симпатические влияния были менее выражены по результатам ВСР в фоновой пробе при значимо большей выраженности парасимпатических влияний. Количество пациентов с симпатикотонией по показателям ВСР в покое оказалось значимо большим среди респондентов с недостигнутой ЧСС. При сравнении частот аллелей у респондентов с достигнутой целевой ЧСС выявлено значимое (р = 0,0001) преобладание носителей аллеля Gly полиморфизма Arg389Gly гена ADRB1. У носителей аллеля Gly в гомо- или гетерозиготной форме ЧСС была значимо ниже, чем у носителей гомозиготного генотипа Arg389Arg.
Заключение: предикторами эффективности бисопролола в достижении целевой ЧСС у больных стабильной стенокардией, перенесших ИМ, являются: индекс напряжения менее 104,5 у.е. в фоновой пробе 5-минутной ВСР, присутствие полиморфного аллеля Gly полиморфизма Arg389Gly гена ADRB1, возраст моложе 46 лет и общая мощность спектра в фоновой пробе ВСР более 1309 мс.
Objective: to identify the of bisoprolol effectiveness predictors in patients with stable angina after myocardial infarction.
Materials and methods: 107 patients with stable angina who underwent myocardial infarction aged 35–65 years (mean age 54,7 ± 6,2 years) were examined in an open, comparative, register study, of which groups were generated: with the achieved and unreached target heart rate (60 or less in 1 minute). Additionally, the respondents were stratified into subsamples by the presence of ADRB1 gene Arg389Gly polymorphism. All patients underwent a 5-minute study of heart rate variability (HRV) in the background sample and in active orthostasis and the determination of the ADRB1 gene polymorphism (Arg389Gly, rs1801253) by PCR. All patients received bisoprolol in the selected optimal maximum-tolerated dose.
The main results: respondents who did not reach the target heart rate significantly more often complained about heartbeat and heart rhythm interruptions (p = 0,003), increased incidence of cardiac pain episodes (p = 0,02), noted a high demand for nitrates (p = 0,03) and significantly more often sought medical help. In respondents with the achieved target heart rate, sympathetic influences were less expressed in the background HRV sample with significantly higher parasympathetic influences expression by contrast. The number of sympathicotonics in terms of HRV at rest was significantly higher among respondents with unreached heart rate. When comparing the frequencies of alleles in respondents with the achieved target heart rate, a significant (p = 0.0001) prevalence of carriers of the Gly allele of the ADRB1 gene Arg389Gly polymorphism was revealed. The heart rate in carriers of the Gly allele in homo-or heterozygous form was significantly lower than in carriers of the homozygous genotype Arg389Arg.
Conclusion: The predictors of the bisoprolol effectiveness in achieving the target heart rate in patients with stable angina after MI are: a stress index less than 104.5 cu. in the background sample of a 5-minute HRV, the presence of the polymorphic Gly allele of the ADRB1 gene Arg389Gly polymorphism, the age of less than 46 years, and the total spectrum power in the background HRV sample of more than 1309 ms.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.