Хайруллин Руслан Рифкатович, аспирант кафедры факультетской терапии, Ульяновский государственный университет;
432017, Ульяновск, ул. Льва Толстого, д. 42
Ruslan R. Heirullin, Postgraduate Student of the Department of Faculty Therapy
42, Lev Tolstoy St., Ulyanovsk, 432017
Рузов Виктор Иванович, д.м.н., профессор, заслуженный врач Российской Федерации, заведующий кафедрой факультетской терапии
432017, Ульяновск, ул. Льва Толстого, д. 42
Victor I. Ruzov, Dr. Sci. (Med.), Professor, Honored Doctor of the Russian Federation, Head of the Department of Faculty Therapy
42, Lev Tolstoy St., Ulyanovsk, 432017
Фролова Марина Вадимовна, аспирант кафедры факультетской терапии
432017, Ульяновск, ул. Льва Толстого, д. 42
Maria V. Frolova, Postgraduate Student of the Department of Faculty Therapy
42, Lev Tolstoy St., Ulyanovsk, 432017
Введение. Оценка нового биомаркера сBIN-1(CS) имеет преимущества, его концентрация не зависит от волюмического статуса, массы тела, ХБП, в отличие от натрийуретических пептидов, что представляется ценным в диагностике сердечной недостаточности (СН).
Цель. Изучить диагностическое и прогностическое значение сывороточного сBIN-1(CS) у пациентов, перенесших инфаркт миокарда.
Материалы и методы. В ходе исследования проанализированы клинико-лабораторные и инструментальные данные 100 пациентов на 7-е сут. после инфаркта миокарда. Подгруппа I включила пациентов, имевших СН в анамнезе, подгруппа II – с факторами риска развития СН. Исследования включали эхокардиографию, тест 6-минутной ходьбы (ТШХ), определение сBIN-1(CS). В течение 18 мес. у участников регистрировались клинические исходы: комбинированная конечная точка, включающая смерть по кардиальной причине, случаи ОДСН, ухудшение результатов ТШХ, усиление фармакотерапии.
Результаты. У больных с СН в анамнезе уровень сBIN-1(CS) в крови составлял 0,871 нг/мл, в группе с факторами риска СН – 0,690 нг/мл. Результаты ТШХ на 7-е сут. связаны с увеличением содержания сBIN-1(CS) и уменьшением результата на 80,45 м в группе ИМпST и на 177,36 м в группе ИМбпST (р = 0,002). ROC-анализ вероятности наступления летального исхода по уровню сBIN-1(CS) показал площадь под ROC-кривой в подгруппе I с установленным диагнозом СН 0,743 ± 0,098 (p = 0,023), в подгруппе II – 0,746 ± 0,146 (p = 0,103). ROC-анализ вероятности наступления комбинированной конечной точки для каждой из подгрупп пациентов показал AUC 0,859 ± 0,058 и 0,751 ± 0,063 (p < 0,001) соответственно. Значение сBIN- 1(CS) ≥ 0/826 нг/мл (чувствительность 80,0%, специфичность 70,6%) можно рассматривать как маркер неблагоприятного исхода после перенесенного инфаркта миокарда. Согласно кривой Каплана – Мейера по выживаемости пациентов после ИМ, пороговое значение сBIN-1(CS) составляет 0,826 нг/мл (p < 0,0001), что было определено как наиболее оптимальное для разделения пациентов по высокому и низкому риску неблагоприятного исхода.
Заключение. Биомаркер сBIN-1(CS) обладает высокой чувствительностью и специфичностью и может использоваться в качестве маркера оценки резерва миокарда после перенесенного инфаркта миокарда для прогнозирования неблагоприятных событий.
Introduction. Evaluation of the new biomarker cBIN-1(CS) has advantages; its concentration does not depend on volume status, body weight, CKD, in contrast to natriuretic peptides, which seems valuable in the diagnosis of HF.
Aim. To study the diagnostic and prognostic value of serum cBIN-1(CS) in patients who have suffered myocardial infarction.
Materials and methods. The study analyzed clinical, laboratory and instrumental data of 100 patients on the 7th day after myocardial infarction. Subgroup I included patients with a history of HF, subgroup II included patients with risk factors for developing HF. Studies included echocardiography, TSH, cBIN-1(CS) determination. Over the course of 18 months, clinical outcomes were recorded for participants: a composite endpoint of death due to cardiac causes, incident ADHF, worsening TSH results, and intensification of pharmacotherapy.
Results. In patients with a history of HF, the level of cBIN-1(CS) in the blood was 0.871 ng/ml, in the group with risk factors for HF – 0.690 ng/ml. The results of TSH on day 7 are associated with an increase in cBIN-1(CS) content and a decrease in the result by 80.45 m in the STEMI group and by 177.36 m in the NSTEMI group (p = 0.002). ROC-analysis of the probability of a fatal outcome based on the cBIN-1(CS) level showed the area under the ROC curve in subgroup I with an established diagnosis of HF of 0.743 ± 0.098 (p = 0.023), in subgroup II – 0.746 ± 0.146 (p = 0.103). ROC-analysis of the probability of achieving the composite endpoint for each of the patient subgroups showed AUC of 0.859 ± 0.058 and 0.751 ± 0.063 (p < 0.001), respectively. The cBIN-1(CS) value ≥ 0/826 ng/ml (sensitivity 80.0%, specificity 70.6%) can be considered as a marker of unfavorable outcome after myocardial infarction. According to the Kaplan-Meier survival curve for patients after MI, the cut-off value for cBIN-1(CS) is 0.826 ng/ml (p < 0.0001), which was determined to be the most optimal for separating patients into high and low risk of an adverse outcome.
Conclusion. The cBIN-1(CS) biomarker has high sensitivity and specificity and can be used as a marker for assessing myocardial reserve after myocardial infarction to predict adverse events.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.