Матейкович Елена Александровна - к.м.н., доцент кафедры акушерства и гинекологии лечебного факультета, Тюменский ГМУ; врач – акушер-гинеколог, Перинатальный центр;
625023, Тюмень, ул. Одесская, д. 54; 625002, Тюмень, ул. Даудельная, д. 1
Зиядинов Арсен Аблямитович, к.м.н., доцент кафедры акушерства, гинекологии и перинатологии №1, Ордена Трудового Красного Знамени МИ имени С.И. Георгиевского, Крымский ФУ имени В.И. Вернадского; врач – акушер-гинеколог перинатального центра, Республиканская клиническая больница имени Н.А. Семашко.
295007, Симферополь, проспект академика Вернадского, д. 4; 295017, Симферополь, ул. Киевская, д. 69
Новикова Владислава Александровна, д.м.н., профессор кафедры акушерства и гинекологии с курсом перинатологии МИ, РУДН имени Патриса Лумумбы; врач – акушер-гинеколог, ООО «Эйч-клиник».
117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6; 127083, Москва, ул. 8 Марта, д. 6А, стр. 1
Радзинский Виктор Евсеевич, чл.- корр. РАН, д.м.н., профессор, заслуженный деятель науки РФ, заведующий кафедрой акушерства и гинекологии с курсом перинатологии МИ, РУДН имени Патриса Лумумбы.
117198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6
Полякова Валентина Анатольевна - д.м.н., профессор, заведующая кафедрой акушерства и гинекологии лечебного факультета.
625023, Тюмень, ул. Одесская, д. 54
Введение. Континуум и исход беременности девушек-подростков и женщин репродуктивного возраста, их различие отчасти предопределяют прегестационные факторы, в частности весовые характеристики. Ключевую роль сегодня отводят возрасту менархе, отражающему становление репродуктивной функции.
Цель. Выявить и сравнить связь между возрастом менархе в совокупности с прегестационным индексом массы тела (ИМТ) с вариантом нежелательных репродуктивных исходов (НРИ) в репродуктивном возрасте и у девушек-подростков.
Материалы и методы. В проспективное когортное многоцентровое исследование вошло 967 женщин с НРИ. Формирование групп определяли возрастная категория пациентки (девушки-подростки (n = 182) или репродуктивный возраст (n = 785)) и вариант НРИ. Были выделены 4 группы женщин: с неразвивающейся беременностью (НРБ) (n = 244), с внематочной беременностью (ВБ) (n = 115), с самопроизвольным выкидышем (СВ) (n = 299), с преждевременными родами (ПР) (n = 309).
Результаты и обсуждение. Установлено, что более позднему сроку НРИ соответствует более высокий ИМТ: для СВ более вероятный ИМТ более 23, для НРБ − 23 и менее, для ПР − более 25, для СВ − 25 и менее. Порогового значения ИМТ, различающего ВБ и НРБ, не выявлено. ИМТ девушек-подростков в целом значимо уступает ИМТ женщин репродуктивного возраста; при ВБ значимо выше в сравнении с женщинами репродуктивного возраста и сопоставим при СВ. Показан тренд более высокого ИМТ при СВ в сравнении с НРБ как у женщин репродуктивного возраста − ИМТ более 24, так и у девушекподростков − ИМТ более 20, но с разными пороговыми значениями. Пороговое значение ИМТ, различающее ПР от СВ, в репродуктивном возрасте оказалось 25 и выше, а у девушек-подростков не достигает 23.
Заключение. В клинической практике целесообразно применять навигаторы прогнозирования варианта НРИ на основании прегестационного ИМТ и/или возраста менархе с учетом возрастной группы пациенток, полученные при помощи деревьев классификации.
Introduction. The continuum and pregnancy outcomes in adolescent girls and women of reproductive age, differences between them are partly predetermined by pregestational factors, in particular body mass characteristics. Today, the key role is assigned to the age at menarche, which indicates the achievement of mature reproductive function.
Aim. To identify and compare the relationship between the age at menarche combined with the pregestational body mass index (BMI) and the adverse reproductive outcome (ARO) variant in women of reproductive age and adolescent girls.
Materials and methods. At total of 967 women with ARO were enrolled in the prospective cohort multicenter study. The patients were divided into cohorts based on their age groups (adolescent girls (n = 182) or women of reproductive age (n = 785)) and the ARO variants. Four groups of women were identified: women with non-developing pregnancy (NDP) (n = 244), women with extrauterine pregnancy (EP) (n = 115), women with spontaneous miscarriage (SM) (n = 299), and women with preterm birth (PB) (n = 309).
Results and discussion. It was found that a later ARO corresponds to a higher BMI: a more probable BMI for SM is over 23, for NDP is 23 and less; for PB is over 25, for SM is 25 and less. No threshold BMI limit distinguishing between EP and NDP was identified. The BMI for adolescent girls is generally significantly lower than the BMI for women of reproductive age; it is significantly higher in EP as compared with women of reproductive age and comparable in SM. A trend towards a higher BMI in SM compared to NDP both in women of reproductive age with BMI over 24 and in adolescent girls with BMI over 20 but with different threshold limits is shown. The threshold BMI limit distinguishing PB from SM in reproductive age is 25 and higher, and in adolescent girls it does not reach 23.
Conclusion. In clinical practice, it is recommended to use navigators for predicting ARO variants based on pregestational BMI and/or age at menarche, taking into account the age group of patients, which are obtained using classification trees.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.